Атлас, Города и страны, моря и океаны. Вокруг Света, Тайны ХХ века, Целый мир в твоих руках

«Глава повес, трибун трактирный»

«Глава повес, трибун трактирный» - 5.0 out of 5 based on 2 votes
Рейтинг:   / 2
ПлохоОтлично 

Glava poves tribun traktirnyjКаждый из нас со школьной скамьи знаком с Федором Ивановичем Толстым, даже если впервые слышит это имя. Секундант Зарецний из «Евгения Онегина», Долохов из романа «Война и мир», Тургеневский Лучков из рассказа «Бретер» и многие другие повесы из литературных произведений позапрошлого века - все это персонажи, списанные с двоюродного дяди писателя Льва Николаевича Толстого.

ПЕРВАЯ ДУЭЛЬ

В этом году Федору Ивановичу исполнилось бы 230 лег. Он родился 17 февраля 1782 года. Семейство Толстых в то время, несмотря на дворянский титул, пребывало в довольно бедственном положении. А потому представителей мужского пола отправляли служить в армию. Так и подросший Федор стал курсантом санкт-петербургского Морского кадетского корпуса, где получил навыки стрельбы и фехтования, так пригодившиеся ему в будущем. После выпуска, благодаря родственным связям, его зачислили офицером в элитный Преображенский полк.

Там сразу отметили не тольно силу, отчаянность и боевое рвение юного графа, но и его взрывной характер. Он постоянно ссорился с сослуживцами, даже с командирами. Когда его в очередной раз отчитал какой-то офицер, он попросту вызвал его на дуэль, несмотря на свои 17 лет. А в 1803 году после очередной выходки, чтобы избежать сурового наказания, Федору и вовсе пришлось бежать из полка. В это время как раз отправлялся в свое первое кругосветное плавание знаменитый капитан Иван Федорович Крузенштерн. Граф Толстой обманом проник на борт его шлюпа «Надежда», выдав себя за члена команды - своего тезку и двоюродного брата, который не хотел плыть.

МОРСКИЕ ШАЛОСТИ

Крузенштерн не раз пожалел о таком попутчике. На борту «Надежды» Толстой «развел игру и питье», конфликтовал со всеми, включая самого капитана, и перессорил весь экипаж. Но больше всего он поражал неслыханными по дерзости выходками. Например, однажды он напоил корабельного старика-священника и приклеил его бороду к палубе сургучом, скрепив это дело государственной печатью. А когда святой отец проснулся. Толстой напугал его: «Неужели ты посмеешь взломать государеву печать?» Тому пришлось согласиться отрезать бороду.

Крузенштерн долго терпел выходки несносного графа. Но однажды Федор совершил проступок, который все-таки положивший конец его пребыванию на корабле. На шлюпе «Надежда» жил любимец команды - ручной орангутанг. Как-то раз граф принес его в каюту капитана, достал чистый лист бумаги и начал показывать обезьяне, как пачкать его чернилами. Умный орангутанг быстро усвоил урок. Затем Толстой ушел, оставив орангутанга в каюте, но вместо листа бумаги сунул ему тетрадь с личными записями Крузенштерна. Можете себе представить, в каком виде их обнаружил капитан!

Терпение Крузенштерна лопнуло, и он высадил Толстого вместе с орангутангом где-то в районе Алеутских островов (под другой версии - на Камчатке, после чего граф сам добрался до Америки). Федор и тут не растерялся: быстро наладил контакт с туземцами и прожил с ними несколько увлекательных месяцев. Когда же ему наскучила дикая жизнь, он напросился на борт проходящего мимо острова судна, которое доставило его к побережью Азии. Затем на санях и телегах, а кое-где и пешком, граф пересек Дальний Восток, Сибирь, Урал, Поволжье и в августе 1805 года добрался до Санкт-Петербурга. Но на подъезде к столице его остановил патруль и отправил на гауптвахту. Оказалось, что лично император Александр I издал указ, запрещающий графа Федора Толстого впускать в Санкт-Петербург.

НАГРАДА ЗА ХРАБРОСТЬ

С гауптвахты Федор Толстой был снова отправлен в армию. Правда, вместо элитного Преображенского полка опальный офицер попал в малоизвестную Нейшлотскую крепость. В подобных гарнизонах военные застревали на долгие годы. Но графу повезло - в 1808 году началась Русско-шведская война. А война - это отличная возможность проявить себя. Наудачу один из командиров, давний приятель графа князь Михаил Долгоруков, отправляясь на передовую, согласился взять Федора к себе адъютантом.

В октябре 1808 года в битве под Иденсальми отступающие шведы стали разбирать мост, чтобы задержать преследующих их русских. Граф с небольшим отрядом казаков должен был помешать шведам. Толстой, буквально рискуя жизнью, блестяще справился с задачей. Подобная храбрость поощрялась в русской армии, и графа реабилитировали - его снова перевели в Преображенский полк.

Затем Толстой совершил еще один подвиг: с небольшим отрядом казаков отправился в разведку и добыл данные, позволившие войскам Барклая-де-Толли по льду пересечь Ботнический залив и занять шведский город Умео. Проявленная храбрость полностью восстановила положение графа, и войну он закончил в звании поручика.

Да только в мирное время Федор снова вернулся к прежнему образу жизни: кутежи, карты, дуэли. После очередных двух следовавших один за другим поединков, во время которых граф убил обоих соперников, он снова оказался под арестом. Его надолго заключили в Выборгскую крепость. А в октябре 1811 года и вовсе уволили из армии. Положение опять спасла война - не прошло и года, в Российскую империю вторгся Наполеон. Федор Толстой записался в добровольцы для обороны Москвы. В битвах с французами он снова проявил себя храбрым бойцом, участвовал в Бородинском  сражении, где получил ранение в ногу,  и был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Заслуги в Отечественной войне 1812 года не только вернули графу Толстому прежнее положение, он даже вышел в отставку в звании полковника.

ОТЧАЯННЫЙ ДУЭЛЯНТ

Теперь уже окончательно уволившись из армии. Федор Толстой поселился в Москве. Воинские подвиги и морские приключения сделали Толстого весьма популярной личностью в столичных салонах. Он, рассказывая невероятные истории о своем путешествии с Крузенштерном, о жизни среди дикарей, шокировал светских дам. демонсгоиоуя украшающие его тело татуировки. На стенах в его доме красовалось дикарское оружие, да и сам он частенько одевался по-алеугски. Благодаря всем этим похождениям Федор Толстой и получил в свете прозвище Американец. Граф регулярно посещал балы, активно участвовал в дворянских собраниях и сам устраивал шикарные приемы. Его принимали в кругу интеллигенции. куда входили такие знаменитости, как Гоголь, Пушкин, Жуковский. Грибоедов. Но светская жизнь нисколько не изменила привычек Толстого-Американца. Он продолжал кутить, играть в карты (часто даже не скрывая того, что жульничает) и драться на дуэлях. Последнее для него было больше развлечением, нежели отстаиванием дворянской чести. Неоднократно от скуки он сам провоцировал поединки, а полученные в армии навыки делали его весьма опасным соперником. К концу разгульной жизни в блокноте графа, куда он записывал убитых им на дуэлях противников, оказалось одиннадцать имен.

Как-то во время очередной холостой пирушки одного из приятелей Толстого вызвали на дуэль. Тот подошел к графу, который в этот момент в соседней комнате играл в карты, и рассказал о случившемся. Американец отложил игру, куда-то ушел, а когда вернулся, сообщил, что дуэли не будет. На вопрос:
- Почему? Ответил:
- Я его убил, - и спокойно продолжил карточную игру.
Оказалось, что Толстой дал обидчику друга пощечину, было решено стреляться немедля, и граф расправился с противником.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОТОТИП

«Зарецкий, некогда буян,
Картежной шайки атаман,
Глава повес, трибун трактирный.
Теперь же добрый и простой
Отец семейство холостой», —

так описал Пушкин в «Евгении  Онегине»  секунданта Ленского, прототипом которого стал граф Федор Толстой.

На момент написания этих строк Американец уже остепенился и дружил с поэтом. Но их отношения далеко не всегда были гладкими - однажды они едва не сошлись на дуэли. Когда в 1820 году за дерзкие стихи Пушкина отправили в ссылку. Толстой пустил в свете слух, что поэта выпороли в полиции. Александр Сергеевич был в ярости и все годы ссылки готовился к дуэли. Вернувшись в 1826 году в Москву, он велел передать обидчику вызов, но Толстого не оказалось в городе. Впоследствии они помирились и даже стали приятелями.

«Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был,
вернулся алеутом,
И крепко на руку не чист»,

- это из комедии «Горе от ума» Александра Грибоедова. Кстати, по поводу последней строчки Толстой  высказал автору недовольство:
- Зачем ты обо мне написал, что я «крепко на руку не чист»? Подумают, что я взятки брал.
- Но ты же играешь нечисто, - заметил Грибоедов, на что граф ответил:
- Только-то? Ну, ты так бы и написал. Общался Американец и со  своим двоюродным племянником Львом Николаевичем Толстым, и, конечно же, оказался запечатленным в его произведении. Характер дяди прекрасно отображен писателем в образе Долохова в романе «Война и мир».

Вообще, в произведениях многих авторов XIX века можно встретить персонаж, точь-в-точь похожий на Толстого-Американца.

ОДИННАДЦАТЬ ДУШ

Как уже было сказано, с годами граф Федор Толстой остепенился и зажил спокойной жизнью. Еще в лихие годы, когда ему было 39 лет, он женился на цыганке-плясунье Авдотье Тугаевой и прожил с ней до конца дней. У них родились двенадцать детей, но десять из них умерли еще в младенчестве. С возрастом Толстой стал очень набожным человеком и был уверен, что эти смерти - расплата за его грехи. Каждый раз, когда умирал ребенок, он раскрывал свой блокнот, вычеркивал фамилию одного из убитых им на дуэли и писал рядом: «Квит». Когда же в  возрасте семнадцати лет скончалась его старшая дочь Сарра, Американец вычеркнул последнюю фамилию и с горечью сказал: - Ну, слава богу, хоть мой курчавый цыганеночек будет жив.

И действительно, его дочь Прасковья единственная дожила до эрелого возраста.

Олег ГОРОСОВ

Тайны ХХ века №20 (май 2012)

 

9 tocek